Вступление

Вот уже двадцать лет прошло с тех зариновых атак в токийском метро, которые считаются наиболее страшными инцидентами в истории послевоенной Японии. 20 марта 1995 года около восьми часов утра в токийском метро на линиях Тиеда, Хибия и Маруноути был распылен нервно паралитический газ зарин. Тринадцать человек персонала станции и пассажиров погибло, пострадало более шести тысяч человек.

Человек, которому в суде предъявили обвинения в этом и других инцидентах, связанных с Аум Синрике – это Секо Асахара, мой отец. Уже с 22 марта началось масштабное уголовное расследование в двадцати пяти помещениях Аум, на которое было мобилизовано 2500 полицейских.

И с этого времени меня, его 11 летнюю дочь, словно поглотил некий мощный поток, неподвластный моему контролю. 5 мая 1995 года в «Никкан Спорт» вышла статья с моей фотографией, на которой я была снята с детской дразнящей гримасой. И там была подпись: «Ачари, третья дочь основателя царства Аум Секо Асахары: «Да катитесь вы все к черту!..» И затем под разными нелицеприятными заголовками мое имя стало фигурировать на страницах различных газет, журналов и в телевизионных передачах. Чтобы чей то образ стал производить дурное впечатление, не требуется много времени. Медиа создали еще одну «третью дочь по имени Ачари», которая отличалась от меня.

В тот злополучный день, даже не догадываясь, что нахожусь под прицелом телеобъектива, я повернулась в сторону журналистов, которые стояли вдалеке от того помещения, где я была, и состроила гримасу. Сестра остановила меня, но я с легким чувством ответила: «Да нет, вряд ли они видели!» Кто бы мог подумать, что с этого незначительного случая начнутся мои почти двадцатилетние мытарства...

После ареста любимого отца чувство его потери было для меня невыносимым и я, сама того не замечая, стала постепенно отдаляться от реальной действительности. Время внутри меня словно остановилось... Я продолжала ждать, что отец наконец то вернется. Пока я не замечала, что вокруг меня происходит, отвернувшись от реальности, образ «третьей дочери Ачари» продолжал все больше раздуваться. К тому же и внутри религиозной организации начали создавать некую совершенно другую личность по имени «Ачари сейтайши».

Даже после моего ухода из религиозной организации, стоило только где то узнать, что Рика Мацумото и «третья дочь Ачари» это одно и то же лицо, меня могли без всяких поводов уволить с работы или же не принять в университет, даже несмотря на то, что я туда проходила по вступительным экзаменам.

Каждый раз, когда казалось, что жизненные силы меня покидают, меня поддерживала мысль, что я когда нибудь опять встречусь с отцом. Мне о многом хотелось его расспросить. И не только о чем то личном, но и о том, почему же все таки произошли эти инциденты, какова их подлинная реальность?

Однако, когда эта встреча наконец то произошла, отец сидел от меня на далеком расстоянии и его психическое состояние было уже полностью расстроено.

Но и после полной потери надежды, иногда в машине обнаруживался какой то датчик, в мобильном телефоне – прослушивающее устройство, а во время прогулок за мной могли следить полицейские. Идешь ли по улице или в магазин за покупками, не покидали мысли: «Не следят ли за мной? Не прячется ли кто то, наблюдая за мной?» И даже дома телефоны прослушивались, электронная почта проверялась, и невозможно было освободиться от постоянного напряжения.

Чтобы просто защитить свою жизнь, бывало приходилось проходить через судебные разбирательства. Пока я оставалась «третьей дочерью Секо Асахары Ачари», практически

невозможно было развеять этот образ. Сама моя жизнь словно зашла в тупик. И однажды я подумала, что пока я не смогу себя выразить, пока не расскажу о реальных обстоятельствах, меня окружающих – я не смогу изменить ни эти обстоятельства, ни свою реальность.

И вот после долгих перипетий я решила написать книгу.

Я писала эту книгу как документальную литературу (non fiction). При написании рукописи я приводила различные факты. Однако иногда случалось, что я помнила какую то ситуацию, однако не могла подтвердить ее никакими фактами. Поэтому хочу заранее сказать, что в книге есть части, которые написаны лишь на основе того, что сохранилось в моей памяти.

Это было путешествие для открытия реальной самой себя в процессе упорядочивания своей памяти на основе объективных материалов. До этой работы я не могла сама четко различить свой реальный и вымышленный образ. А еще эта работа научила меня тому, что есть то прошлое, от которого невозможно убежать.

При написании книги я остро чувствовала, что после ареста отца в течение двадцати лет до настоящего времени я «не жила». Когда отец исчез из моей жизни, я сама остановила собственное время.

В процессе судебного разбирательства мой отец тяжело заболел психически, но с ним не обращались как с больным, он не получил лечения и в таком состоянии был приговорен к смертной казни. Отец, с которым я встретилась через 9 лет и 4 месяца после ареста, был подобен полностью сломанной кукле. Того отца, который так нежно обнимал меня, уже нет нигде...

Когда я поняла, что так долго продолжала лелеять вымышленный образ отца, то наполнилась чувством сожаления и вины. Оставив меня в стороне, время в этом внешнем мире неумолимо продолжало свой ход...

В суде считается, что мой отец руководил фактически всеми преступлениями, которые произошли в Аум Синрике. Однако сам он отрицал это, и так и заболел, лишился сознания и получил смертный приговор. Я знаю, что навлеку на себя критику, однако, тем не менее, я хочу верить своему отцу. Я понимаю, что это лишь мечтания, но мне хочется, чтобы когда нибудь он вылечился, рассудок вернулся бы к нему и я, уже ставшая взрослой, хотя бы немного почитала своему слепому отцу эту книгу.

После ареста отца я продолжала думать: «А что, если этих инцидентов не было...» Однако реальность была иная, и все обстоятельства вокруг меня с очевидностью об этом говорили: это и публикующиеся материалы суда, и оппозиционные движения местных жителей, и отказ принять меня в университет, и многое другое. И с каждым разом я начинала все глубже понимать масштаб этих инцидентов, а также страдания жертв и родственников погибших. И я, как дочь своего отца, как друг тех людей, которые совершили эти инциденты, не могу остаться от них в стороне.

Я знаю, что в обществе продолжается жесткая критика отца и Аум Синрике. И возможно то, что я напишу, тоже подвергнут критике. Однако я могу написать лишь на основе той действительности, которую я испытала сама и которую могла знать.

Я не могу никуда скрыться ни от инцидентов, ни от своего прошлого. Я хочу еще раз попробовать запустить свои «остановившиеся часы». А для этого в своей книге я написала не только об отце, но и о самой себе.

В этой книге описана моя жизнь, о чем никто кроме меня не сможет рассказать. Мне было гораздо тяжелее, чем мне казалось раньше, встать лицом к лицу со своим прошлым. Это было прошлое, от которого хотелось отвернуться, это были сплошь эпизоды, которые не хотелось вспоминать.

Иногда я не могла сдержать слезы, и с распухшими от слез глазами продолжала писать. А были и дни, когда я не могла написать ни одной строчки.

Мне страшно запускать свои часы снова, а также непонятно, будет ли хорошо опять давать им ход. А также впредь необходимо будет подумать, а для чего это делать.

Отправить комментарий

Имя

Электронная почта *

Сообщение *